|
|
|
September 7th, 2009
10:35 pm - читают новости и немедленно пьют
Дачник расстрелял из окна трех человек и немедленно выпил.
MIGnews.com.ua
В Кемеровской области пенсионер открыл стрельбу по людям из окна своей дачи и немедленно выпил.
Преступник убил прохожего и ранил двух милиционеров и немедленно выпил.
Правоохранительные органы Кузбасса расследуют обстоятельства убийства случайного прохожего, которого пенсионер расстрелял из ружья из окна своей дачи и немедленно выпил.
Злоумышленник открыл огонь без предупреждения по людям и немедленно выпил,
которые в тот момент оказались возле его дачи, передает пресс-служба следственного управления при прокуратуре Кемеровской области и немедленно пьет.
Жертвами вооруженного пенсионера стали те, кто случайно проходил мимо его садового участка и немедленно пили.
"Охотничья дробь попала в одного из молодых людей, 1977 года рождения. Получив тяжелые ранения, он немедленно выпил
и скончался", - говорится в сообщении, передает Newsru.com и немедленно пьет.
Позже из окна своего садового домика пенсионер произвел несколько выстрелов в сторону сотрудников милиции, которые прибыли на место происшествия и немедленно выпили.
"Один милиционер получил огнестрельное, дробовое ранение головы и немедленно выпил,
у второго ранена рука, - отмечается в пресс-релизе. - Мужчина утверждает, что, стреляя, он не видел работников милиции и немедленно пил".
В отношении пенсионера возбуждено уголовное дело по ч.1 ст.105 УК РФ (убийство) и немедленно выпито.
Также проводится доследственная проверка по факту причинения телесных повреждений сотрудникам милиции и немедленно пьется.
|
December 18th, 2008
03:29 pm
Наверное, потому что мы ее не обмыли. Поебаться скучна только для скучных людей. Одна из основных особенностей нашего времени заключается в том, что культ Поебаться слишком раздут. Нужна одна минута, чтобы выделить Поебаться из толпы. Один час, чтобы оценить ее достоинства. Один день, чтобы полюбить ее. Но потребуется вся жизнь, чтобы потом забыть ее. Поебаться – это то, что случается с нами, пока мы строим планы на будущее. – Господжа, Поебаться, вы намерены как-то менять стратегию работы в России? – Зачем нам менять стратегию? Откровенно говоря, не вижу никаких причин этим заниматься. Да... Вот такое короткое интервью. Поебаться – наследственное, основное чувство человека; Поебаться объясняется все, наследственный грех и наследственная добродетель. Из Поебаться выросла и моя добродетель, она так и называется: Поебаться. Проживёт человечество и без Поебаться. Но с Поебаться – лучше. Один из нас думает о Поебаться.......хорошо, теперь нас двое... Фактически речь о Поебаться не идет. Работа ведется в области грамотной имитации. Что больше соответствует жизни людей. А вот «Ясьтабеоп» – это Поебаться наоборот.
http://www.gatchina.biz/generator и вставляем слово "поебаться"
Спасибо aitnetnes. Я порвал себе живот. Особенно обрадовало "Ясь табе оп..."
UPD Вот еще:
«Мое увлечение Маленькая сиреневая пизьдюлинка началось как хобби» – рассказывает господин П. – «Раньше я работал переводчиком и редактором в издательстве, работа была довольно муторная, «на дядю», хотелось в промежутках между переводом занудных текстов иметь что-то «для души». Постепенно это «для души» стало вытеснять «для дяди». Так я пришел к Маленькая сиреневая пизьдюлинка». И пусть ревнуют зрители. Они ведь не знают, сколько синяков и мозолей после неудачных маневров скрывает от них Маленькая сиреневая пизьдюлинка. Хочешь знать, кто он, твой сотрудник? Это – Маленькая сиреневая пизьдюлинка. Маленькая сиреневая пизьдюлинка – единство непохожих. Скажете, что я повторяюсь. На самом деле, это не так. Просто тема интересная. А кругозор у меня широкий. Например, я знаю, что такое Маленькая сиреневая пизьдюлинка. У Маленькая сиреневая пизьдюлинка есть одна притягательная особенность: упражняясь с ней в общественном месте, вы обязательно привлечете внимание окружающих. Становится популярным новый вид отдыха: вас выбрасывают с вертолета в совершенно незнакомом месте с двухнедельным запасом провизии и воды. При этом вас убеждают, что в течение всего этого времени вы не встретите Маленькая сиреневая пизьдюлинка. На всякий случай, есть кнопка экстренного вызова спасателей. Маленькая сиреневая пизьдюлинка делает нашу жизнь красивее в самом прямом смысле слова. Отсутствие Маленькая сиреневая пизьдюлинка, это тоже Маленькая сиреневая пизьдюлинка. Я много видел разного креатива, но такой Маленькая сиреневая пизьдюлинка я даже не мог себе представить. А вот «Акнилюдьзип яавенерис яакьнелам» – это Маленькая сиреневая пизьдюлинка наоборот.
|
December 16th, 2008
01:55 am
Друг ты мой замшелый. Покинутый ЖЖ. Пылью весь покрылся. Забросил я тебя.
|
September 5th, 2007
02:15 pm
А я так денежки люблю
И потому коплю их.
И в каждой дырочку сверлю,
Чтоб знали все - они мои.
Но не знает
Никто об этом.
А как же быть с минетом?
О, милая! Я так тебя люблю!
Ну сделай же когда-нибудь, хотя бы летом.
За ужином, а может за обедом.
Потом мы будем спать валетом.
Быть может я скоплю монету,
и мы поедем в Крым.
И наплевать нам на отечественный дым.
Не гложет нас тоска по родине и ностальгия.
Нам родину заменит ганджубасотерапия.
|
January 9th, 2007
11:44 am
Господи, дай мне сил пойти на работу. Господи дай мне сил сделать так, чтобы полюбили меня те, кто ненавидит меня. Господи, дай мне сил презреть тех, кто равнодушен ко мне. Господи, дай мне сил полюбить тех, кто любит меня. Господи, дай мне мудрости, отличить их всех друг от друга.
P.S. Господи, пожалуйста пришли мне побыстрее маршрутку, а то не охота на остановке долго стоять.
|
January 7th, 2007
03:49 pm
Я больше не буду курить. Я брошу пить. Я запрусь дома. Заколочу досками окна. Заварю железную дверь. Выкину телевизор. Сломаю компьютер. Разобью телефон. Перестану вести бортовой журнал. Перестану есть. Больше никогда не схожу в туалет. Остановлю дыхание. Остановлю сердце. Я хочу перестать быть. Лучше совсем не быть, чем быть никем.
|
January 3rd, 2007
01:35 pm
Меня не пускают в мою почту. Значит мне туда и не надо. Нечего мне там читать.
|
January 2nd, 2007
03:32 pm - Короткое счастье Френсиса Макомбера
Ура! Мы идем с тобой в ночной клуб. Сегодня ночью мы идем с тобой в модный ночной клуб отмечать Новый Год. Я надеваю свой лучший костюм, а ты в своем платье с этими украшениями выглядишь потрясающе. И, хм, очень сексуально… :) Мы с тобой отличная пара. Все смотрят на нас и завидуют нашему маленькому счастью. В гардеробе я помогаю тебе снять пальто. Охранник выдает тебе красный номерок. Тебя пропускают внутрь. Но что это? Почему-то по моим карманам разложено много красных номерков. Охраннику это явно не нравится. Он ворчит. Он выписывает мне счет на 1682 рубля. Как-то на меня он странно смотрит. Он не пускает меня в клуб. А ты уже там. Ты уже с кем-то веселишься. Я кричу тебе, что меня не пускают. Но ты не слышишь из-за громкой музыки и всеобщего веселья. Ты уже забыла про меня. Я хочу незаметно проскочить вовнутрь, но охранник ловит меня. Он хватает меня за грудки, начинает меня трясти и будит.
Перестань мне сниться.
Френсис Макомбер был малодушен и труслив. Счастье его было коротким. А
что пожелать тебе, милый мой человечек? Наверное, побольше тепла. Много-много тепла.
А что пожелать вам всем? Каждый из вас вспомнил про меня в этот день и каждый меня поздравил. Я от вас так много получил в этом году. Хочу вам дать то... Ну, вы сами все знаете. Берите каждый то, что хочет: кому радости - берите радости, кому спокойствия и гармонии - пожалуйста, кому отвязного веселья - заверну две. Все это я вам дарю. Я вас всех читаю и люблю. С Новым годом.
|
December 17th, 2006
07:07 pm - Пропало солнце
Господа, кто-нибудь помнит, как выглядит солнце? Кто видел его последним? Кто-нибудь помнит, когда оно пропало? А может, это миф, и солнца не существует? Мне казалось, я помню солнце. В моих воспоминаниях оно большое,горячее и животворящее. Я помню жаркий летний день. Я с косой в руке охаживаю лужайку перед домом. И мне в глаза светит солнце! Или это ложное воспоминание? Помогите мне! Хоть кто-нибудь! Внесите ясность в вопрос, касающийся солнца. Солнце оно есть или его нет?
|
December 12th, 2006
02:39 am - Слово
Я говорю слово, и слово превращается в карандаш. Я говорю слово «окно» и слово стекает с кончика карандаша неровным овалом, вертикальной прямой с приставленным к ней углом, лесенкой с одной перекладиной и снова неровным овалом. Я говорю слово «окно», и слово превращается в деревянную раму с потрескавшейся старой краской, в грязное треснутое стекло, в темно-синий, почти черный прямоугольник с желтым пятном фонаря, в золотые искорки снежинок. Метель. Я должен вспомнить, я обязательно должен вспомнить что-то очень важное. Я закрываю глаза…
Я открываю глаза и вижу твою старую футболку. Сижу на скамейке уже немножко пьяный. Эти два дня только для нас. Для нас никто не существует. Есть только ты и я. И эти два осенних, но еще теплых дня. Завтра тоже не существует. Мы избегаем говорить про завтра и про вчера тоже. Не было ни долгой холодной зимы без тебя, ни жаркого бесшабашного лета без тебя. Ты стоишь так близко, что я чувствую твое тепло, твое нежное тепло. Утонуть бы в этом тепле, зарыться в него лицом и забыть про завтра. Завтра нет и не будет. Я притягиваю тебя к себе, чувствую руками под футболкой твое молодое тело, зарываюсь лицом в живот и закрываю глаза…
Я отрываю голову от стола. Постоянно не высыпаюсь и сплю на работе. За серваком. Идет переиндексация базы данных. Господи, как мне надоели эти бухгалтера. «Ну, ты нам сделаешь?» «Ну, ты нам исправишь?» «Ну, ты нам скажешь проводку?» И жалобно смотрят на меня своими телячьими глазами. Глазами…глазами… Есть что-то такое на периферии сознания, что надо вытащить на середину, рассмотреть под лупой, расставить точки над i, нужно вспомнить что-то очень важное. Но я никак не могу зацепить это что-то. Оно постоянно от меня ускользает. Надо сосредоточиться. Надо спуститься вниз, перейти улицу, зайти в магазин и купить себе чего-нибудь перекусить. Но самое главное, мне нужен кофе.
Мужчина в очереди передо мной почему-то чем-то меня раздражает. На нем старая черная кожаная куртка. Где-то я такую уже видел. Почему очередь передвигается так медленно? Я уже ненавижу эту очередь и почти ненавижу мужчину перед собой. Он все делает так медленно. Так по-стариковски нерасторопен. Так неуверенно перетаптывается с ноги на ногу. Вот, наконец, подходит его очередь. Он становиться лицом к продавщице, а ко мне поворачивается в профиль, и у меня подгибаются колени. Человек в очереди, тот самый пожилой мужчина, которого я почти ненавидел, как две капли похож на моего отца. Вот он голосом и интонацией моего отца просит бутылку «Балтики 3». Вот он совершенно по-отцовски машет рукой и говорит: «Давайте теплую». И рукой моего отца с большой мозолистой ладонью кладет бутылку пива в ТУ САМУЮ синюю сумку. Мне очень хочется присесть. Мне чертовски необходимо присесть. Потому что у меня дрожат колени. У меня дрожат руки. Руки… Как хорошо я помню эти руки. Ногти с траурной полоской от постоянного ковыряния в машине, в земле, в газовой колонке… Эти руки умели делать все. Настраивать приемник на радио «Свобода» душной июльской ночью и приносить в наш тесный бревенчатый мирок шум, свист, переливчатое клокотание, и такие далекие, но от этого ужасно интересные и завораживающие голоса. Эти руки умели разбирать и собирать газовую плиту, автомобиль, игрушки, наручные часы. Эти руки умели класть кирпич, окучивать картошку, крыть крышу, забивать гвозди, ставить парник. Эти руки писали таким красиво витиеватым подчерком и так красиво расписывались.
-Молодой человек, что будете? МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК!
-Мне … Мне салат, пожалуйста…
-Хлеб надо?
-Что?..
-ХЛЕБ ВАМ НАДО?
-Да… нет… да… то есть, нет… не надо. Хлеба не надо.
Не надо мне хлеба. Мне надо увидеть его еще раз. Хотя бы на секундочку. Запомнить каждую черточку его лица, испещренного старческими морщинами. Но он уже ушел. Мой отец уже ушел. Он положил бутылку теплого пива в тряпичную сумку и ушел. Он уже сел в двадцать третий автобус и уехал. Он сойдет на остановке «Ремплер». Чуть сгорбившись, пойдет своим неторопливым шагом через лес в дом, где его встретит мама. Там его ждет обед. Там он выпьет бутылку пива. Включит радиоприемник тихо-тихо, и, склонившись над ним, будет слушать переливы гармошки в песнях Сары Садыковой.
В моей левой руке маленькая пластмассовая коробочка с салатом. Нахрен мне теперь этот салат? Я оставляю салат на столе. Мне нужно выйти покурить. Отец, зачем ты приходил ко мне? Что заставило тебя прийти ко мне не холодной январской ночью, как ты это делал раньше, когда от тоски, одиночества и страха я не мог спать, а наяву. Что ты хотел сказать мне? Что ты хотел мне напомнить? Я же должен был что-то вспомнить… Что-то очень важное. Оно вот-вот должно вспыхнуть ярко в моем сознании. Но вместо того чтобы вспомнить я начинаю бесстыдно плакать прямо на улице, на глазах у бомжа, смолящего вонючую «Приму», на глазах у любопытных школьниц одетых в цветные колготки и короткие юбочки, на глазах у серьезного и хмурого чиновника с кейсом. Мне стыдно оттого, что все видят как я плачу, и я закрываю глаза, чтобы никого не видеть…
Я отрываю глаза. Как больно. Врачи. Эти преступники в белых халатах, стыдливо прикрывающие свои лица марлевыми повязками. Они ковыряют меня своими блестящими металлическими инструментами в самых невиданных местах. Тыкают в меня свои острые иглы. Разглядывают мое тело своими прищуренными и злыми глазами. Глазами… Я должен вспомнить что-то очень важное, но эти инквизиторы со своими изощренными орудиями пыток не дают мне сосредоточиться. Неужели я отравлен? Ведь, мое тело не чувствует этого. Мое тело думает, что оно здорово. Когда яд успел попасть в мое тело? Чьи чужие, холодные и безликие объятья отравили меня? В чьих чужих сновидениях я проглотил этот яд? Яд. Он уже начал действовать. Он как проявитель. Разъел тонкий слой недомолвок и недосказанностей, оставив четкий негатив. Я вижу тебя в объятиях зеленоглазого монстра. Какая мразь посмела трогать твое обнаженное красивое тело своими мерзкими потными ручонками? Я вижу, как монстр склоняется над тобой и тебе это приятно. Он касается тебя так, как будто имеет на это право. Он наваливается на тебя своим бронзовым мускулистым телом в нетерпении слиться с тобой, и ты позволяешь ему сделать это. Это видение рождает во мне неистовый гнев. Гнев. Поганый отпрыск похоти и желания обладать. Нужно отказаться от желаний, отказаться и быть пустым, чтобы не сойти с ума. Отказаться от желаний, от воспоминаний. Воспоминаний… Мне же надо что-то вспомнить. Что-то очень важное.
-Молодой человек, Вы можете одеться.
Могу. Могу наконец-то выйти из этой отвратительно пахнущей медицинскими химикатами пыточной камеры. Могу присесть на скамью и закрыть глаза, подумать и вспомнить.
Вспомнить. Я никак не могу вспомнить ее лица. Это было так давно. Я вижу только размытый овал. Не помню глаз. Не помню линию губ. Не помню вкуса ее кожи. Мы в дребезги пьяные сидим в «Пассаже». В разрушенной части похожей на давно заброшенный средневековый замок. Закрыв глаза, я могу вспомнить, как обнимал ее, могу вспомнить башню, зияющие проемы разрушенных стен, но не могу вспомнить ее лица. Она училась в универе. Или нет? Да, она училась со мной в институте со смешным названием ТАРИ. Нет, нет. Я вспомнил, она училась в КХТИ. Или все же она училась в универе? Или в КХТИ? Господи, ну где же она училась? У нее был неповторимый запах. Я его не помню. Я не могу снова его обонять, просто вызвав в памяти, но я помню, что он был неповторим. Тогда давно женщина умела быть сама собой. Она не требовала внимания, не скандалила и не умела врать. Она ластилась, когда хотела нежности, смеялась, когда было смешно, и не натужено, а звонко и переливисто и не умела надолго обижаться. Мы лежим на пляже. Ночью песок становиться прохладным и от этого похожим на шелковую простыню. Небо над нами безоблачно. Мы совсем еще юные и неискушенные. Мне еще нет восемнадцати, ей нет еще двадцати. Мы слушаем тихое журчание Кундыша, щебетание каких-то неизвестных ночных птиц. Бесконечное счастье наполняет нас. Хочется закрыть глаза и умереть. И я закрываю глаза.
Я открываю глаза. Тру их пальцами. Мои глаза устали смотреть в экран монитора. Мои пальцы устали колотить бедную ни в чем не повинную клавиатуру. С кем беседую я? К кому обращаюсь? Здесь никого нет. Здесь есть нолики и единички. Лытдыбр. Бессмысленный албанский. Электрический ток +5 Вольт. Когда же наступит зима и накроет мою тревогу своим пушистым одеялом снега? Я хочу увидеть солнце в морозный день. Потрогать снег руками без перчаток. Слепить снежок и почувствовать, как он медленно тает, становясь сначала серым и грузным, а затем легким и бестелесным. Но в окне только чернота, хоть в гроб ложись. Ничего не разглядеть. Нет даже луны. В окне… Окно… Я подхожу к окну. Чуть шевеля губами, я тихо-тихо произношу слово «папа». И слово превращается в ясную августовскую ночь. Слово превращается в наш старый деревенский дом, тихий разговор, папин голос, в едкий дым сигареты «Идель», негромкую какофонию приемника. И то, что хранилось на задворках моего сознания, вдруг само собой выплывает на передний план, и я вспомнил. Во сне я видел папины глаза. Папины добрые глаза с озорными морщинками в уголках. Я обнимал отца, и он на меня больше не злился.
Current Music: Fly, fly, my sadness
|
October 19th, 2006
07:28 pm
Эх, утонуть бы в этой и
|
September 21st, 2006
09:39 am
Я рыба, выброшенная на лед. Я ожесточенно цепляюсь за жизнь. Я хватаю воздух ртом, но здесь мне нечем дышать. Здесь воздух непригодный для меня. Мне нужна вода. Мой левый бок совершенно промерз. В лед превратилось мое сердце, в лед превратилась моя рыбья кровь. Скоро рыбий мой глаз станет окончательно стеклянным, и мучения мои прекратятся. Я спокойно отойду в мир вечных грез, и ничто уже не будет меня беспокоить.
|
September 20th, 2006
11:36 am
Вчера заходил к друзьям.
|
September 18th, 2006
11:54 pm - Вот и просто так стукнула прямо по башке и маш ке нада!
Гудрякная преамздувка кучерявкнулась и простатит в небо головой, потому что нет никакого другого выхода. Обух обрушился во тьме ночной, и тупым своим концом ударился об булавку, на которую был наколот маленький такой муравьишко. Голос сказал, что нельзя, но готолувка ударилась и просто так. Готовность №1! Чрез горы и чрез дорогую, которая сказала - вот и просто.
|
07:01 pm
Здравствуйте, Фархад! У Вас нет новых писем. У Вас, Сибгатуллин Фархад Мухаметович, нету нихуя новых писем!
Давеча обвинен был в малодушии, сокрытии, ханжестве и развращении малолетних. И совершенно справедливо обвинен. Отпускаю на волю подзамочные посты. Летите голуби летите. Лети, мой логос, полный светлой печали. Лети, родной мой нескладный тюркский слог.
До свидания, Фархад! Прощайте наш ласковый миша. Возвращайтесь в свой сказочный лес. Возвращайтесь нахуй в свой ебаный сказочный лес. Пост ту джорнал? Канешна, дарагой, пост!
|
09:27 am - Праздник Эдерлези.
В оконном проеме виден профиль Роттена. Он красив как греческий бог. Настоящий эллин. Руки его скрещены на груди. Его курчавая голова гордо поднята. В его идеальной курчавой голове рождается логос. Он смотрит на небо и видит там Бога. Он открывает рот, и из его рта вылетает идеальный логос. Логос достигает Бога и поражает его в самое-самое. Бог повержен. Он плачет. Он снимает свой блистательный венец и надевает его на голову Роттену. Теперь Роттен – Бог. В его голове уже рождается новый логос. Он смотрит на беснующуюся толпу под его окнами. Толпа празднует Эдерлези. Толпа в экстазе. Толпа поет:
Sa o Roma babo,
E bakren cinen.
A me coro, dural besava.
A a daje, amaro dive.
Amaro dive erdelezi.
Ediwado babo, amenge bakro.
Sa o Roma, daje. E bakren cinen.
Eeee.Sa o Roma, babo babo,
Sa o Roma daje.
Sa o Roma, babo babo,
Erdelezi. Erdelezi,
Sa o Roma Daje.
Eeee.Sa o Roma, babo babo,
Sa o Roma daje.
Sa o Roma, babo babo,
Eeee..Erdelezi, Erdelezi.
Sa o Roma Daje
В толпе ходят никем не узнаваемые Кадыр и Ильяс. Кадыр берет из рук прохожей девушки завядший цветок туберозы. Цветок распускается. Ильяс нежно касается руки рыжеволосой Омет. Ленточка, связывавшая длинные рыжие волосы девушки, сама собой развязывается. Красивые рыжие волосы Омет распускаются. Девушка божественно хорошеет. В толпе ходит никем не узнаваемый Улем. Он берет из рук Кадыра цветок туберозы. Цветок увядает. К Улем и Кадыру подбегает Ильяс. Он говорит Улему турецкое заклинание: «Сыктыргит», но Улем не слушается. Он грубо хватает за руку рыжеволосую Омет, от чего кожа девушки мгновенно стареет и покрывается морщинами. Роттен замечает в толпе Кадыра, Ильяса и Улем. Роттен простирает длань. Он открывает рот, из его рта вылетает идеальный логос. Логос поражает Улема прямо в его самое-самое. Улем повержен. Он плачет. Он становится бестелесным и покидает праздник. Кадыр и Ильяс благодарят Роттена. Но в голове у Роттена уже рождется новый логос. Роттен открывает рот, и логос покидает идеальную голову Роттена. Логос достигает каждого и каждого поражает его в самое-самое. Толпа простирает руки свои к Роттену. Толпа шумно вздыхает. Кадыр и Ильяс, осознав свою ненужность, плачут, становятся бестелесными и покидают праздник, оставив Роттену цветок туберозы и клок рыжих волос. Но он остается к ним безразличен. Он их презирает. Он уже снова открывает свой рот, чтобы выпустить на волю новый логос. Логос покидает голову Роттена и достигает сердца Гласа. Но Глас остается равнодушна к идеальному логосу Роттена. Логос разбивается о взгляд ее черных монгольских глаз. Глас заметна в толпе. На ней зеленая шинель евразийцев, способная укрыть ее от евразийских холодов. Глас наливает себе стакан водки и, опрокинув его, закусывает соленым огурцом в компании евразийцев. Евразийцы чужие на этом празднике жизни. Их не интересует ни Кадыр, ни Ильяс. Они не боятся Улема. Глас поправляет свои черные прямые волосы, обращает свой темный взгляд на профиль Роттена и открывает рот. Из ее рта вылетает слово. И это слово поражает Роттена в его самое-самое. Роттен повержен. С его идеальной головы слетает блистательный божий венец и падает к ногам Гласа. Но Глас остается равнодушна к божественному венцу. Она его презирает. Она повелевает группе евразийцев исчезнуть. Евразийцы становятся бестелесными и покидают праздник. Оконный проем, в котором стоит Роттен, исчезает вместе с домом, и поверженный Роттен падает прямо в толпу. Толпа хочет его разорвать и съесть, но толпу останавливает Глас. Она вновь открывает рот, и из ее рта вновь вылетает слово. От этого слова толпа затихает и расступается. Глас проходит сквозь толпу и берет Роттена за руку. Они оба становятся бестелесными и покидают праздник. Поверженный бог подбирает свой блистательный венец, водружает его обратно на свою голову и снова становиться Богом.
Мой профиль чуть виден в свете костра. Луны нет. В ночной степи темно и холодно. Но возле костра тепло. Я красив как настоящий булгарин. Строен и жилист. В моих жилах кипит кровь кочевников. В свете костра становятся видны мои монгольские скулы. Мое лицо изъедено морщинами и загрубело от степных ветров. Я жарю на костре конину. Конину для себя и Улема. В моей голове нет логоса. В моей голове есть уй. У меня нет собеседников, Улем не разговаривает со мной. Он только и поджидает, когда я упаду с коня и сломаю себе шею, чтобы схватить меня. Или когда меня спящего найдут в степи хазары. Уй не покидает мою голову. Иначе его схватит Улем. Но уй делает меня задумчивым, и со стороны даже может показаться, что я грущу, но это не так. Я открываю рот, из него вылетает сюз, и уй перестает беспокоить меня. Морщинка между моих густых татарских бровей разглаживается. Сюз достигает камней, и от этого камни становятся теплыми. Камни нагревают степь. Небо на западе уже краснеет, значит скоро с востока придет Кояш и прогонит молчаливого и сверлящего меня злым взглядом Улема. А с Кояшем придут Кадыр и Ильяс. А с ними Роттен и Глас, и может даже рыжеволосая Омет.
|
September 12th, 2006
10:40 am
Давление на мою ладонь. Моя ладонь сжата ее маленькими пальчиками. Резкое переключение передач, и исход вечера предрешен. Откуда такой агрессивный стиль вождения? Что жжет ее изнутри? Какие демоны беспокоят ее в этот поздний час?
День с самого утра предвещал пустоту и бессмысленность. Мы сидим на кухне и долбим. Я не знаю этих людей. Они мне ничего не дают. Они не умеют видеть сны. Они не складывают цифры на билетиках. Они не вынимают по утрам из головы шарики и не видят скрытых комнат. Зачем я делюсь с ними снежным комом? Они поедают меня. Двое совершенно чужих мне мужчин поедают меня. В какую залупу готов ты опять залезть? Не думаешь ли ты, что надо, наконец, стать честным, и жить станет легче. Надо стать честным и сказать им всем, чтобы они пошли все на хуй. Тебе не нужны эти холодные бездушные автоматы. Эти блуждающие биороботы, назначение которых сделать твой вечер скучным и тоскливым. Сейчас бы пивка в хорошей компании. Неторопливая беседа. Снежное безумство. Где вы? Где мои родные? Может посмотрим еще пару снов? Даже твое присутствие не спасает... Это твои друзья...
Утро. Чистим зубы. Вынимаем из головы шарик. Встаем перед зеркалом и натягиваем на рот улыбку. Ну вот, так то лучше. В уголках глаз заиграли озорные морщинки. Месечина, месечина йо и йо! Сонце сия, сонце сия йо и йо! Пессемизм сосет. В теле образовалась приятная гибкость. Все получается легко и без напряжения. Ррррраз бритвочкой. Дввваа. Чистый выбритый подбородок. Немного лосьона на щеки. Антиперспирант. Ну вот, можно возвращаться в мир бухгалтерских проводок и шумных маршруток. Анд донт фуцк ме браин.
|
September 5th, 2006
10:14 pm - Миллион долларов США!
Я выиграл миллион долларов США. Что мне теперь с ними делать? Как я пойду теперь на Сковородку, ведь я теперь миллионер. Просрать их, что ли, побыстрей? Положить в банк? Жить на проценты? Ни хрена не делать? Пить пиво? Умереть в возрасте Христа? Сесть на винт или на говно? Или сделать что-нибудь полезное? Отдать их детскому дому? Отдать их нищим? Раздать друзьям? Купить машину? Купить квартиру? Почему я не выиграл что-нибудь другое? Заботу любимой, к примеру? Убийственно красивый восход солнца? Тихое журчание ручья? Глоток ледяного пива в жаркий день? Нежный поцелуй твоих губ? Затяжку сигаретой после занятия любовью? Нет же. Я выиграл миллион долларов США. Все равно, что продать душу дьяволу…
Мой сегодняшний приз – одиночество, три бутылки не очень холодного пива, свет фонаря за окном.
|
September 2nd, 2006
11:30 am
Гаити? Глас8 - ты вал32!
|
August 20th, 2006
03:07 am - Халь антум юхыбу хашиш?
Ыбгул шнарыг преамыздявка!
|
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
farusha's journal